Роберт Симмонс: НАТО не будет размещать военные базы на Кавказе и в Центральной Азии

Спецпредставитель генерального секретаря НАТО по Центральной Азии и Кавказу Роберт Симмонс отвечает на вопросы специального корреспондента "ИНТЕРФАКСА" Ксении Байгаровой

Господин Симмонс, можно ли утверждать, что Кавказ и Средняя Азия - это зона стратегических интересов НАТО?

- Любая стратегия подразумевает наличие линий обороны. Но, как Вы знаете, мы не считаем какую-либо отдельную страну своим врагом. Наоборот, мы сталкиваемся с общими вызовами и угрозами, такими как наркотрафик, терроризм. Да, Средняя Азия - это стратегический регион, поскольку представляет собой путь для продвижения наркотиков в Россию, а оттуда - в Европу. Кавказ также стратегически важный регион, поскольку является одной из основных энергетических артерий, а Азербайджан - производитель энергоресурсов.

Но эти регионы не являются стратегическими для нас в старом смысле этого слова, с географической точки зрения, как во времена, когда стратегическими регионами считались те, что вплотную подходят к границам врага. Отнюдь. Эти регионы для нас стратегически важные, поскольку имеют дело с теми же проблемами, которые волнуют нас.

Согласны ли Вы с тем, что на пространстве СНГ идет конкурентная борьба между Россией и странами Запада?

- С точки зрения НАТО, нет, это не так. Мы никогда не заставляем страны региона делать выбор - сотрудничать ли им с НАТО, или быть членом СНГ и других организаций (CSTO). Когда я приезжаю в Центральную Азию или на Кавказ, то всегда говорю о том, что мы не просим эти страны ни с кем конкурировать.

Мы хотим сотрудничать, потому что верим в то, что совместная работа с НАТО в их интересах.

И все-таки, есть ли в планах НАТО размещение новых военных баз на Кавказе и Центральной Азии?

- Нет. Мы взяли на себя обязательство в связи со вступлением в НАТО новых стран не размещать существенные боевые силы в странах - новых членах альянса, и это обязательство будет распространяться и на эти регионы. Мы не нарушим своего обещания, даже если мы, к примеру, примем в НАТО некоторые страны Кавказа. Хотя никакого политического решения по поводу принятия в альянс новых членов из этого региона еще нет.

Вы говорите, что нет политического решения, но грузинские политики утверждают, что они могут перейти от так называемого Интенсивного диалога с НАТО к Плану действий для членства в НАТО уже в ходе предстоящего саммита НАТО...

- Пока на этот счет политического решения не принято. Существуют три стадии по вступлению в НАТО: Интенсивный диалог - это то, к чему присоединилась Грузия в сентябре прошлого года. Следующей ступенью является План действий для членства в НАТО (ПДЧН)(Membership Action Plan), и после этого следует приглашение вступить в альянс.

Следующим шагом для Грузии, соответственно, будет переход от Интенсивного диалога к плану действий. Но пока на этот счет нет никакого решения. Это должно быть политическое решение, его принимают все члены альянса.. И как ясно дал понять генеральный секретарь НАТО в ходе своего недавнего визита в Грузию, принятие такого решения зависит от того, насколько хорошо продвигаются реформы в стране.

У Вас лично есть прогноз, когда Грузия может вступить в НАТО: в ближайшие годы, или на это могут уйти десятилетия?

- Нет, не существует никаких временных рамок для этого процесса. Хорватия, Албания и Македония осуществляют План действий вот уже в течение 10 лет. Хотя, это не означает, что и следующий кандидат потратит 10 лет на то же самое. Но трудно сказать, сколько это займет времени - 5 лет, 10 или больше.

Вообще какое-либо решение по поводу Плана действия для членства в НАТО будет принято на предстоящем саммите НАТО в Бухаресте. Но вопрос о том, сколько времени понадобится Грузии, чтобы вступить в альянс, остается открытым. Так что я не могу прогнозировать, когда Грузия станет членом НАТО и станет ли вообще.

Что именно предусматривает совместная программа НАТО и Грузии по обмену информацией о воздушном пространстве? Значит ли это, что на территории Грузии будут установлены радары НАТО?

- Эта программа не подразумевает размещение никаких радаров на территории Грузии, и у нас нет подобных намерений. Это означает, что ближайшая к Грузии страна НАТО - в данном случае это Турция - будет получать несекретную информацию о передвижениях в воздушном пространстве Грузии. Это не связано с воздушной обороной, это просто дает Грузии представление о передвижениях над страной. Подобные соглашения мы имеем с шестью или семью странами, причем какие-то из них являются кандидатами на вступление в НАТО, а какие-то - нет, как, к примеру, Финляндия.

Не связан ли этот проект с так называемым "ракетным инцидентом", который имел место между Россией и Грузией?

- Нет, это просто совпадение. Решение об обмене информацией о воздушном пространстве было принято в 2003 году, но нужно было проработать технические детали, в частности, это касалось коммуникаций. Команда специалистов для установления последнего технического соединения была в Грузии в апреле, еще до того, как произошел "ракетный инцидент".

Может ли Грузия стать членом альянса до того, как "замороженные конфликты" будут разрешены? Разве это не противоречит правилам самого альянса?

- Во-первых, НАТО уважает и поддерживает территориальную целостность Грузии. Во-вторых, поскольку Грузия является участником процесса Плана действий индивидуального партнерства, мы призываем ее урегулировать эти конфликты мирным путем. Это наша четкая позиция. И мы не одобряем любые идеи, связанные с военным решением этих конфликтов. Мы настаиваем на том, чтобы подобные вопросы решались исключительно на мирной основе.

В исследованиях по расширению НАТО, опубликованных в 1995 году, говорится о том, что страна, желающая стать членом альянса, должна поддерживать хорошие отношения со своими соседями. Но это не означает, что все территориальные конфликты обязательно должны быть урегулированы. Мы же приняли в состав НАТО страны Балтии, у которых, как известно, до сих пор есть расхождения с Россией по вопросу границы.

Как Вы оцениваете роль России в грузино-абхазском и грузино-осетинском урегулировании?

- Мы призываем Россию, как и Грузию, к тому же самому: конфликты должны быть урегулированы мирным путем. Мы также убеждены в том, что не стоит предпринимать никаких поспешных шагов. Иногда мы слышим аргументы о том, что ситуации в Южной Осетии и Абхазии можно сравнить с вопросом Косово. Однако мы считаем, что это разные ситуации и будем сожалеть, если, к примеру, в данных случаях будут предприняты такие шаги, как одностороннее признание независимости.

Грузия настаивает на изменении мандата миротворческих сил в зонах конфликта. Вы тоже считаете, что российские миротворцы должны быть заменены другими?

- Я не думаю, что Грузия настаивает на уходе российских миротворцев из региона. Насколько я понимаю, в Тбилиси хотят изменить мандат миротворцев таким образом, чтобы в регионе присутствовали другие страны. Но по этому вопросу надо работать Грузии, России и вовлеченным международным организациям.

Но НАТО, повторюсь, не осведомлена об этом процессе в деталях, эту проблему должны решить страны и международные организации, присутствующие в конфликтных зонах.

Как Вы оцениваете сотрудничество с Россией по Афганистану? Россия впервые за свою историю дала разрешение странам НАТО - Франции и Германии - осуществлять по своей территории транзит военных грузов и персонала, следующих в Афганистан. Удовлетворены ли Вы организацией транзита, заинтересованы ли в аналогичном разрешении для других стран НАТО от российских властей?

- И Россия, и НАТО признают, что Афганистан сегодня является источником терроризма и наркотрафика. Считаю весьма важным тот факт, что мы осознаем эти угрозы и совместно работаем над решением проблем.

Да, существует два двусторонних соглашения по транзиту в Афганистан через территорию России - у Германии и Франции. Но так как большое количество государств участвует в проведении этой операции в Афганистане, было бы полезно достичь договоренности многостороннего характера, заключив соглашение о транзите между НАТО и Россией.

Самые большие поставщики военной силы и имущества - Канада, Нидерланды, Великобритания, Турция, хотя она использует другие транзитные пути. Есть и целый ряд других стран. Практически каждая страна НАТО вносит свой вклад в операцию в Афганистане.

Переброски имущества и военного контингента в Афганистан через огромную территорию России доставляет нам немало проблем, и мы считаем, что такая договоренность была бы целесообразной.

Будет ли НАТО заниматься в будущем охраной энергетической инфраструктуры, в частности, намерен ли альянс охранять нефтепровод Баку-Джейхан, если возникнет такая необходимость?

- В настоящее время мы просто рассматриваем такую возможность, думаем о том, какой вклад может внести НАТО в обеспечение безопасности этого нефтепровода.

Первое, над чем мы задумались - это о том, что именно может угрожать нефтепроводу. Думаю, что это, скорее всего, террористическая угроза. Поэтому, возможно, военная защита нефтепровода и не является первоочередной задачей.

Как известно, на саммите НАТО в Риге было решено, что альянс изучит вопрос о том, какой вклад он может внести в обеспечение энергобезопасности. Одним из важных вопросов энергетической безопасности является вопрос защиты энергетической инфраструктуры, принадлежащей как членам НАТО, так и их партнерам. Нефтепровод Баку-Джейхан идет в страну НАТО - Турцию - и проходит через территорию партнера НАТО - Азербайджана. И защита энергетической инфраструктуры, конечно, включает себя и защиту этого нефтепровода, как и других объектом энергетической инфраструктуры.

Хочу заметить, что эта тема не нова для НАТО. На протяжении долгого времени альянс занимался охраной подобных объектов, в том числе во времена "холодной войны".

А что Вы думаете о перспективе создания "энергетической НАТО" в будущем?

- У нас уже есть энергетическая организация. У нас есть трубопроводная организация НАТО. Мы владеем некоторыми трубопроводами в Западной Европе, которые мы построили во времена "холодной войны", для того, чтобы защитить себя. Мы их не продали, мы все еще владеем ими, так что НАТО уже вовлечена в вопросы энергетики. Будет ли она брать на себя какие-то новые обязанности, играть новую роль в этой области - никто не знает, но я подозреваю, что нет. Но как я уже сказал, роль в энергетике не нова. У нас эта трубопроводная организация существует с 50х годов.

Как Вы оцениваете итоги последнего саммита Прикаспийских государств? Заинтересована ли НАТО в расширении своего присутствия на Каспии?

- В саммите приняли участие все страны региона. И я рад, что был достигнут определенный прогресс в деле разграничения Каспийского моря. Это было проблемой, особенно между Азербайджаном и Ираном. Мне совсем не вполне ясно, будет ли Иран долговременным участником этого процесса, но полагаю, что остальные четыре страны - Туркменистан, Россия, Азербайджан и Казахстан - являются разумными партнерами. Он обсудили свои общие проблемы в Каспийском регионе. И мы это приветствуем.

Наша роль заключается в том, чтобы работать с каждой из этих стран, в том числе в плане оказания помощи, но эта помощь никак не направлена против кого-либо. Мы оказываем помощь в основном в проведении оборонной реформы. И мы готовы продолжать данную работу, но я не думаю, что НАТО будет играть большую роль здесь. Мы работаем с отдельными государствами, и как я сказал ранее, у нас нет никаких сложностей в нашем сотрудничестве с ними.

Кинологи Челябинской таможни заняли второе место на соревнованиях "Великий шелковый путь"
Терризбирком информирует
В Челябинске задержана еще одна партия казахстанской травы